Згурский Василий Васильевич

Материал из Офицеры русской императорской армии
Перейти к: навигация, поиск
Фото.jpg
  • Даты жизни: 04.03.1872 - 31.08.1915
  • Биография:

Капитан (стар. 14 мая 1908), командир 2-й роты 12-го гренадерского Астраханского полка (на 28 июля 1914). Из потомственных дворян Терской области (по другим – из дворян Полтавской губернии). Православного вероисповедания. Образование общее – Кутаисская гимназия (7 классов); военное – Тифлисское пехотное юнкерское училище (1894; по II разряду). В службу вступил вольноопределяющимся II разряда во 2-й Кавказский резервный пехотный батальон 5 февраля 1891 г., 22 августа 1892 г. командирован в Тифлисское пехотное юнкерское училище, по окончании которого произведен в подпрапорщики и назначен в 12-й гренадерский Астраханский его величества полк (12 августа 1894). Произведен в подпоручики 6 мая 1896 г., в поручики – 15 июня 1901 г. (стар. 14 мая 1900). Участник Русско-японской войны, в сражениях был, ранен и контужен не был. Произведен в штабс-капитаны 1 ноября 1904 г. (стар.14 мая 1904). Поступил в Николаевскую академию Генерального штаба в 1908 г., но отчислен «по невыдержанию переводного экзамена» в 1909 г., пытался вновь поступить в 1911 г. – не выдержал экзамен. Произведен в капитаны 28 декабря 1911 г. (стар. 14 мая 1908). Начальник учебной команды – с 3 октября 1913 г. С мобилизацией полка назначен командиром 2-й роты на законном основании 17 июля 1914 г., выступил с полком в поход 28 июля 1914 г. в бою под крепостью Краков 6 ноября 1914 г. контужен и эвакуирован вглубь России. По излечении от контузии «от артиллерийского снаряда… в области правой стороны лица с порезом лицевого нерва» и контузии левого бедра прибыл в полк и назначен 27 января 1915 г. командующим 2-й ротой на законном основании. Произведен в подполковники 7 августа 1915 г. (стар. 3 мая 1915; за боевые отличия), назначен командиром III батальона 25 августа 1915 г. Командуя сводным батальоном в составе 480 штыков, 25 августа 1915 г. в бою под г. Молодечно (урочище Смельна), штыковой атакой остановил наступление противника, дав возможность закрепиться на новом рубеже отступающей 1-й гренадерской дивизии. Был тяжело ранен, умер 31 августа 1915 г. в одном из лазаретов г. Минска. Погребен 29.09.1915 г. на Московском Братском кладбище. Был женат на дочери купца г. Липецка Валентине Ивановне Шелиховой, детей не имел. Жена вероисповедания православного.


В журнале военных действий полка один из эпизодов боевой операции проведенной под руководством Василия Васильевича описан следующим образом: «Капи<ан> Згурский, получив 9 октября около 2 часов дня приказание переправится на левый берег р Вислы с 3-й и 8-й ротами под прикрытием 7-й роты, выслал разведку на левый берег р. Вислы под начальством подпоручика Курышкина. Эти разведчики у д. Барычка разбили и частью уничтожили обоз 14-го Гонведного полка, причем взяли в плен 1 офицера и 24 ниж<них> чина. Разведчики обнаружили, что левый берег р. Вислы свободен от противника, и 3-я рота к 2 час. ночи переправилась через Вислу у д. Менцменед. Переночевав в д. Яновец. В 9 час. утра к ней присоединилась 8-я рота, переправившаяся через р. Вислу у д. Подгуж, к этому времени 3-я рота уже вела бой против значительных сил противника, стремившихся опрокинуть роту в р. Вислу. Соединившись, роты энергично продолжали бой, неоднократно переходя в наступление, с наступлением темноты бой прекратился. Узнав, что в д. Бжевце находится рота Орского полка, 3-я и 8-я роты после 10 час. вечера спокойно перешли в д. Бжевце для совместных действий против противника. 11 октября роты приняли здесь бой с весьма значительными силами противника (по показанию пленных – до бригады пехоты). В течение всего дня велся энергичный бой; около 5 час. вечера рота Орского полка под прикрытием отряда капитана Згурского переправилась на правый берег Вислы, отряд же продолжал бой до наступления темноты, когда в силу полученного приказания отошел к реке и переправился на правый берег. 12 октября роты, заметив отход противника под давлением наших войск от Ново-Александрии, вновь переправились через реку и пошли на присоединение к полку. За все время пребывания рот в тылу противника у них единственным средством связи со своими войсками было несколько лодок. В бою 10 и 11 октября роты кап<итана> Згурского потеряли офицеров раненых 1, ниж<них> чинов убитых 8, раненых 43, без вести пропавших 7». В своих воспоминаниях М.И. Пестржецкий пишет: «По переправе через реку Сан у Развадова и Ниско 3-я гренадерская дивизия оставалась некоторое время в районе между Вислой и Саном, наблюдая нижнее течение Сана до его впадения в Вислу, имея заданием отражать попытки неприятеля переправиться на восточный берег этих рек. Затем дивизия была двинута вдоль по Висле в направлении к Ново-Александрии. Неприятель также наступал, но по западному берегу Вислы и Сана, на северо-восток, к Ново-Александрии и Ивангороду. На всем этом протяжении неприятелю удалось собрать все плавучие средства к своему берегу, и у нас не оставалось ни лодок, ни даже челноков. Движение вдоль Вислы производилось перекатами, то есть одна часть последовательно сменялась при наступлении другой, так что в каждом пункте вдоль берега реки были наши части, готовые отразить противника при его попытке переправиться. Австрийцы имели преимущество в том, что, сосредоточив все перевозочные средства к своему берегу, они имели значительное число моторных катеров, которые по ночам приставали к нашему берегу и получали сведения от шпионов, сеть которых была отлично организована. Несмотря на наши усилия захватить эти лодки при причале их к нашему берегу, устраивая засады и секреты, нам не удалось этого сделать, австрийцы, видимо, всегда успевали получить сведения об опасности. Для сигнализации был, по-видимому, заранее установлен целый код, и сигналы подавались самими разнообразными способами, мало привлекавшим внимание. Так, иногда загорались и тушились костры у остановившейся в поле на отдых повозки, появлялись пастухи, разыскивающие скотину и тоже раскладывающие костры, как бы для варки пиши. Ветряные мельницы, не имевшие зерна для помола, внезапно приходили в движение, ибо хозяин их «испытывал» после починки. Однажды было замечено, что дым, выходивший из трубы одной хаты, был очень сильно и как-то особенно, с перерывами, освещен; при осмотре оказалось, что под печи был выложен глазурованным кирпичом, отражавшим свет в трубу, как в зеркало, а заслонка давала возможность закрывать это освещение. Наблюдать за всеми такими явлениями войскам при передвижении было чрезвычайно трудно, и, казалось бы, было иметь для этого какие-либо органы, специально предназначенные для борьбы со шпионажем и работающие в тесной связи с войсками. Не доходя нескольких переходов до Ново-Александрии, Астраханскому полку удалось найти две большие лодки, вытащенные на сушу и тщательно скрытые в овраге, которые могли поднимать зараз около 40-50 человек каждая. По донесении об этом в штаб корпуса было получено приказание от командира корпуса: переправить на этих лодках скрытно ночью две роты для партизанских действий на занятом неприятелем берегу Вислы. Начальником этой опасной экспедиции мною был избран капитан Згурский, хотя в полку было достаточно охотников выполнить это поручение. К двум ротам, поголовно выразившим не только желание, но и удовольствие идти в эту экспедицию, было прибавлено несколько охотников по выбору капитана Згурского, могущих почему-либо быть полезным, в том числе два еврея из местных жителей, специально до войны занимавшихся контрабандой, отлично знавших весь район предстоящих действий и уже зарекомендовавших себя смелостью и как отличные проводники при ночных переходах. Последующие события показали, что мой выбор капитана Згурского был очень удачен, он проявил блестящие качества смелого, решительного и исключительно сметливого партизанского начальника. Выбор капитаном Згурским помощников из других рот полка тоже был сделан очень удачно: выбранные им сибиряки-охотники по ночам ориентировались в лесах как днем в поле, а евреи-контрабандисты оказались не только замечательными проводниками, но и знатоками местности и австрийских порядков и научили других гренадер уловкам, которые помогли пробраться через край, занятый неприятелем. Надо отметить, что евреи-контрабандисты просили капитана Згурского приказать гренадерам беспрекословно выполнять их указания при опасных передвижениях, обязуясь впоследствии объяснить причину требований. Отряд капитана Згурского, удачно переправившись ночью через Вислу, залег на день в лесу, в овраге, известном, по-видимому, только контрабандистам. Выследив оттуда движение австрийских войск и обозов, капитан Згурский выбрал для нападения продовольственный транспорт, остановившийся на ночлег в 304 верстах от него. Ночью, окружив обоз и напав без шума, захватил и обезоружил всех людей, поужинал с австрийским чиновником – начальником транспорта, роздал лошадей населению, уничтожил повозки и груз, а начальника транспорта с его людьми отправил с небольшим конвоем в сторону, противоположную предполагавшемуся движению, в глубокое место, указанное контрабандистами, откуда запертые в сарай пленники не могли скоро выбраться. Из родственников бывших в полку евреев-контрабандистов нашлись любители, которые походили вокруг сарая с запертыми австрийцами, изображая часовых, чтобы дать время спокойно удалиться приведшему пленников конвою, капитан Згурский ушел за 20 верст в другие леса. Через два или три дня тот же маневр был повторен, но на этот раз был захвачен транспорт с огнестрельными припасами, который был зажжен и взорвался. Несмотря на переполох у австрийцев, вызванный этим взрывом, произведенные розыски, капитану Згурскому удалось ускользнуть и на этот раз, спрятавшись в заброшенных каменоломнях, указанных контрабандистами. Отсюда он услышал завязавшийся под Ново-Александрией бой и должен был притаиться на месте ввиду большого количества войск, направлявшихся к месту завязавшегося сражения. Несмотря на это, все же нашлись охотники, взявшиеся разыскать, через неприятельское расположение, мой отряд и доставить сведения и успешно выполнившие это поручение, о чем будет сказано ниже. Во время нападения на транспорт был ранен в живот находившийся в отряде, прибывший в полк при мобилизации московский присяжный поверенный штабс-капитан Угрич-Требинский. Пуля попала в живот и вышла, оставив заметное входное и выходное отверстия. Такая рана не оставляла надежды на выздоровление, но тем не менее раненого понесли с собой, так как он не пожелал, чтобы его сдали на излечение в районе, занятом неприятелем, что могло навести на след отряда. К общему удивлению, офицер этот, оставшийся с такой тяжелой раной несколько дней почти без всякой медицинской помощи, которого несли на носилках до соединения с полком после оттеснения австрийцев от Вислы, выжил и совершенно поправился. Этот необыкновенный случай выздоровления от сквозной раны в живот объяснился тем, что пуля каким-то чудом скользнула под верхними покровами живота, не задев внутренностей. За доблестные и решительные действия в районе, занятом неприятелем, уничтожение транспорта с огнестрельными припасами и доставление важных сведений о неприятеле капитан Згурский был представлен мною к награждению Георгиевским оружием и был удостоен Георгиевской думой этой высокой награды. Не могу в моих воспоминаниях не упомянуть о тех самоотверженных смельчаках-героях, которые поддерживали связь капитана Згурского со мной. Они не только ночью, но и днем, в конце октября, когда были уже порядочные морозы и по Висле шел тонкий лед (так называемое сало), переплывали эту широкую (свыше 300 саженей) реку вплавь, имея про запас в бычьем пузыре только фуфайку и фляжку со спиртом или водкой. Один из этих смельчаков погиб на моих глазах при следующих обстоятельствах: с артиллерийского наблюдательного пункта мне сообщили, что в подзорную трубу заметили человека, который вышел из леса и, бросившись в воду, плывет к нашему берегу. Я понял, что это должен быть гонец от капитана Згурского, и поспешил на берег. Лодок у нас не было, и мы с волнением следили за пловцом, боровшим с сильным течением. Наконец, он справился с течением, отбивавшем его к неприятельскому берегу, и стал быстро приближаться к нашему. Выйдя на берег, он направился ко мне, но , не доходя несколько шагов, зашатался и упал. Все усилия бывшего тут врача и санитаров вернуть его к жизни остались безуспешными, так как у него сделался, от долгого пребывания в воде, паралич сердца. На шее у него оказался засмоленный пузырек с донесением капитана Згурского, подробности же должен был доложить посланный. В донесении капитан Згурский запрашивал о предстоящих передвижениях полка, чтобы сообразоваться с ними для соединения. Таким образом, возникла необходимость доставить ему эти сведения, переплыв снова через Вислу и после переправы разыскать его по отрывочным указаниям его местопребывания, находившимся в донесении. Узнав об этой необходимости. Тотчас, у у еще не остывшего трупа погибшего, нашлись охотники повторить его опасный подвиг. Я представил им самим выбрать среди себя наиболее способного выполнить опасную задачу и принять все возможные меры предосторожности. С собой он брал в бычий пузырь только фуфайку из моих вещей, как достаточно теплую при небольшом объеме, немного сала и коньяку, рассчитывая воспользоваться одеждой погибшего, оставленной на том берегу. Он вымазался густо салом, а на берегу разложил два костра, чтобы, держась им в створ, выйти на берег там, где, он предполагал, оставлено платье погибшего гонца. Течение реки, им обусловленное, было благоприятное от нас к неприятельскому берегу, чем для его предшественника, но зато возникал вопрос: как отыскать отряд Згурского. Правда, у нас возникали предположения, что на том берегу должны были быть оставлены помощники первого гонца, которые должны были его встретить при выходе из воды, что и подтвердилось, но все же с полной уверенностью на это рассчитывать было трудно. К счастью, на этот раз все обош9лось благополучно, моего гонца встретили, отогрели и проводили к капитану Згурскому, где он тотчас вызвался доставить мне вновь донесение, полученное мною во время боя под Ново-Александрией, поразив меня необыкновенною смелостью и сметливостью, проявленными им при переходе через неприятельское боевое расположение. Я был совершенно озадачен, когда этот молодей явился ко мен и отрапортовал: «Имею честь явиться. От капитана Згурского с донесением прислан». Я до сих пор не могу понять, как ему удалось благополучно продраться через линии австрийских войск, ведших бой, и избежать тех опасностей, которым он подвергался при этом на каждом шагу. Мне передавали, что в начале своей опасной одиссеи он явился в австрийскую комендатуру и заявил, что был отпущен как раненый на побывку к родным. Документы его остались у уехавшего русского начальства, а он, «так как земля здесь теперь австрийская», просит указаний, что ему делать. Ему выдали какое-то удостоверение на проживание у «родных» указанных ему вышеупомянутыми евреями-контрабандистами. Он с этим удостоверением «заблудился» и вышел ближе к фронту, впереди Ново-Александрии. Отсюда он две ночи полз по канавам с водой, частично уже замерзшей. Все это легко делается при рассказе, но чтобы провести в действительности такое путешествие, рискуя быть повешенным как шпион, надо было иметь какие-то исключительные смелость и сметливость, да и то благополучный исход является каким-то чудом. За доставление важных донесений в бою с особым удовольствием распорядился представить его к награждению Георгиевским крестом. В бою у д. Зельва 29.08.1915 г. ранен и отправлен в перевязочный отряд 3 гренадерской дивизии. Находясь на излечении в сводном полевом Минском №2 госпитале 31.08.1915 г. от полученной им раны умер и исключен из числа раненых (приказ № 269). Первоначально похоронен на Минском Братском воинском кладбище героев Великой войны 1914-18 г.г. Фото кладбища времен первой мировой войны Тела восьми офицеров были эксгумированы и затем вывезены родственниками или по их просьбе для перезахоронения на родине. Среди них и еще один Георгиевский кавалер и автор книги по военной тактике подполковник Згурский Василий Васильевич, тело которого 25 сентября 1915 г. было выкопано и отправлено в Москву, где 29 сентября 1915 г. погребено на Московском Братском кладбище.

Материал из сайта «Западная Русь» РГВИА. Ф.409. Оп.1. п/с 117-564 (1916).

Яркий психологический портрет В.В. Згурского можно найти в служебной аттестации (РГВИА, Ф.409 Оп.3 Д.3093, цит. по:www.vgd.ru Генеалогический форум ВГД. Персональный список. Згурский). "...способность к продолжительному и усидчивому научному труду, честность, нематериальность, патриотизм, начитанность, доброта, забота о подчиненных" "...самоуверен, излишне горяч в спорах, при уязвлении самолюбия способен на решительные меры".


  • Чины:
на 1 января 1909г. - 12-й гренадерский Астраханский Императора Александра III полк, штабс-капитан
  • Награды:
Св. Станислава 3-й ст. (1910);
Св. Анны 3-й ст. (06.12.1913);
Св. Станислава 2-й ст. с мечами (ВП 27.07.1915),
Св. Владимира 4-й ст с мечами и бантом (ВП 22.01.1915),
Св. Анны 2-й ст. с мечами (ВП 26.04.1915),
Георгиевское оружие (11 апреля 1915),
мечи и бант к ордену Св. Анны 3-й ст.(4.07.1915)
мечи и бант к ордену Св. Станислава 3-й ст (1915).
  • Дополнительная информация:
-Поиск ФИО по «Картотеке Бюро по учету потерь на фронтах Первой мировой войны 1914–1918 гг.» в РГВИА
-Ссылки на данную персону с других страниц сайта "Офицеры РИА"
  • Источники:
  1. РГВИА. Ф.409. Оп.1. п/с 117-564 (1916).
  2. РГВИА, Ф.409 Оп.3 Д.3093
  3. РГВИА, Ф.2602. Оп.2 Д.524;835;836;837;841;977
  4. www.vgd.ru. Генеалогический форум ВГД. Персональный список. Згурский.
  • Фотографии: